Телевизионщина

Телевизионщина

В новом году, возвращаясь из-за границы, заметил в себе новую особенность: я теперь опасаюсь столкновения с нашей реальностью не в виде грязных вокзалов и заплеванных электричек, а в виде обычных таких же как и я людей. В принципе, первые признаки этой опасности проявляются уже в самолете перед вылетом обратно. Вот, только что разместившийся пассажир, занял всю без остатка полку для ручной клади и вместо деликатного европейского «Извините, вы не освободите место для моих вещей?...» уже слышатся суровые интонации вновь прибывшего соседа «Ну, а мне куда лАжить?». Это «лАжить» звучит почти как хрестоматийное «А ну-ка, выйдем, разберемся!». Закрепляет впечатление момент посадки. Помнится, когда прилетали в Хитроу, никто не спешил отстегивать ремни безопасности до полной остановки самолета. Совсем другое дело в Шереметьево: тут первым подхватиться с места - все равно что выиграть в олимпийском спринте. Только здесь, главное, по первому сигналу броситься к выходу, преодолеть лабиринты терминала и прильнуть краснокожей ксивой к оплоту родины - стойке погранконтроля. Поразительно, неужели людей меняет само направление передвижения!? Но я о другом… 

Согласитесь, кишащий сомнительной публикой вокзал, тем более электричку, легко миновать отдав предпочтение аэропорту или личному авто, в крайнем случае - такси... А вот как быть с теми, с кем каждый день ездишь в метро и отовариваешься в соседнем супермаркете? По крайней мере первые минуты после возвращения этот вопрос, сознательно или бессознательно, пульсирует в голове и не дает покоя. Примирение с реальностью наступает в салоне такси, где-то на подъезде к дому: не смотря на плохие дворники и совершенно грязное стекло, через которое видны лишь фрагменты дороги, мы все-таки на месте. И даже плохо понимающий по-русски узбек-шофер не раздражает, а привносит своего рода лондонский шарм — у них ведь там тоже Вавилон...

Вот она родная квартира! Почти как новая и такая просторная, не чета тесному номеру в этом английском «Недохилтоне»! Впечатления первых минут сменяются предвкушением работы. А там ведь и до зарплаты недалеко! Для души и оскудевшего семейного бюджета последнее обстоятельство что-то вроде большой и светлой мечты. Правда, постепенно начинается погружение в быт и повседневность - бесплотные вещи уступают место более конкретным и осязаемым. Уже на следующий день звоню шеф-редактору: поздравляю с прошедшим и, разумеется, перехожу к главному: как там у нас с эфиром. Вместо внятного ответа слышу суетливую возню в трубке: «Да-да, все нормально... Тебе надо подъехать — есть серьезный разговор»... Оговорка насчет «надо подъехать» вносит интригу: мы ведь расстались на мажорной ноте, срок прежнего договора истек, но программа, как заявляло руководство ОТР, нужна каналу и многое говорило о том, что отношения будут возобновлены — в сетке мы должны появиться вскоре после праздников. А с другой стороны: «есть серьезный разговор» и почему-то поводом к нему становится мой, а не ее (шеф-редактора) звонок?! Что ж, гадать нечего, придется ориентироваться на местности. Уже спустя час еду в телецентр.

Надо еще знать, что такое это Общественное ТВ и наш проект в рамках причудливого порождения медийной вертикали. Есть редакции, которые позволяют себе некоторые вольности — там и журналисты работают, которым на «приличные центральные каналы» вход давно заказан; а есть такие как наша. «В рамках дискуссии» - только название, даже в виде прямой речи политически резкие высказывания даются строго дозировано и без двусмыленностей по отношению к главному — гаранту Конституции, президенту. Программа о деятельности ключевых институтов власти (Госдумы, Совета Федерации и Общественной палаты), согласно концепции, не должна входить с ними в конфликт и, главное, быть лояльной сложившейся политической системе. В этом , наверное, и есть смысл такого общественного телевидения — пусть кто-нибудь попробует возразить против плюрализма мнений.

Делается программ в сторонней, но близкой к руководству канала, продакшн студии, все сотрудники за исключением шеф-редактора вне штата. Так что офис ОТР для меня не вполне родной - визиты в него только по конкретному поводу: на ковер к самому высокому начальству или для решения оргпроблем.

Дело, видимо, действительно нешуточное. Это я начинаю понимать уже при виде шеф-редактора — движения нервные, взгляд напряженный. Из ящика стола она извлекает папку и открывает ее перед моим носом - внутри цветные копии страниц, аккуратно вложенные в прозрачные файлы. Я еще не вник в содержание, напечатанных там текстов, но уже вижу что-то знакомое... Ба, да это же мое фото! А это моя страница в Фейсбуке! Но, разбираться к чему на столе досье на меня нет времени, меня уже подстегивает вопрос шеф-редактора, обремененный драматической паузой: «Что это?» Странно слышать такое, от человека, который тебе же что-то показывает.

- По-моему моя страница в Фейсбуке... А при чем здесь...? - Но вместо ответа на меня обрушиваются новый шквал «для чего» и «почему»:

- Для чего ты это писал? Ради лишнего лайка жены?... Постепенно начинаю приходить в себя:

- Вообще-то это моя личная страница и что я на ней пишу касается только меня…

- Ты ездил на эти мероприятия от кого?

- От канала. Но я ничего снятого для канала и не использовал, только фото со своего собственного телефона …

- Какая разница! Тебя аккредитовали от канала, а ты вместо того, чтобы работать пишешь это...?!

Да, действительно меня аккредитовали и моя работа заключалась не в том, чтобы «инстаграмить» или «постить» собственное мнение, а в том, чтобы снять материал, написать к нему текст подводок, снять сами подводки, отдать все это на монтаж и дальше продолжать в том же ритме - окучивать следующее мероприятие. Но, кажется, к работе до сих пор претензий не высказывалось... При чем же здесь мои фейсбучные страницы?! Мотивированный зарядом праведного негодования, вновь вслух пытаюсь выстроить логическую цепочку.

- А с чего это вдруг, записи, которым больше месяца, всплывают только сейчас? - «В конце концов, - эти слова я добавляю уже про себя - если были претензии можно было их высказать и раньше».

- Почему только сейчас...? - в голосе собеседницы едва дрогнувшая нотка сомнения (Она способны на это, я помню!). Но уже в следующий момент слова чеканятся буква к букве, словно отлитые в бронзе... Черт, и надо же было вспомнить: у нас в школьной пионерской комнате (дай бог памяти!) рядом с профилем Ленина именно такие и были приклеены к стене — белые, пенопластовые, с лицевой стороны крашенные бронзовой краской, они отражали веру каждого сознательного советского ребенка в мир ирреальных вещей и потусторонних явлений: «Ленин жил. Ленин жив. Ленин будет жить!» Правда, сейчас место этого заклинания слышится вполне земной голос, раскрывающий драматургию загадочных поступков: - Я мониторила твою страницу. Просто был договор... Ты знаешь, я достаточно лояльно относилась к тому, что ты ходил на митинги, работал в штабе Навального…

- Я не работал в штабе... - пытаюсь я внести ясность.

- Ну, был наблюдателем на выборах. Не важно. - И вновь закручивающийся вихрь повторяющихся и нелепых вопросов:

- Ради чего ты это делал?... Ладно, давай по-другому. Скажи мне, что это за раздвоение личности? В подводках ты говоришь одно, а у себя в Фейсбуке пишешь совсем другое. Ладно бы только эти — ее взгляд указывает на вещдоки идеологической диверсии, - но там у тебя и Матвиенко, в таком виде... (О, да помню! И не она одна в патриаршей митре...) А «Путин-пиздабол» - это вообще ни в какие рамки! (Ха-ха! Клип на фривольную песенку тоже незабываем.) У тебя что психические проблемы? Что это?

Неожиданно прорывающийся наружу дух противоречия во мне затихает, меня словно волной накрывает спокойствием и умиротворением, хочется погрузиться в меланхолически-философское настроение и небрежно так бросить своей vis-a-vis: «Это, мать, реальность отечественных СМИ: говорим одно, а думаем другое! Как будто сама не знаешь...» Но тут же срабатывает некий клапан: лучше промолчать. Во-первых, объяснять человеку, который полжизни проработал освещая жизнь и свершения депутатов Московской городской думы по меньшей мере глупо. Ее риторика из области инстинкта самосохранения - на том, как говорится, и стоит; а твой розово-романтический бред все равно что горох о бетонную стену. Во-вторых, где-то глубоко у меня затеплилась жалкая мыслишка — может не все потеряно и один не произнесенный дерзкий ответ еще способен исправить положение, сохранить мне работу.

И тут только, после всего услышанного, я вдруг начинаю вчитываться в размытые копированием страницы вещдоков. Вот из совсем недавнего. На всероссийском форуме, организованном Общественной палатой «в честь» безопасности движения, а точнее щедро привечаемого властью адвоката Кучерены, я цитирую Петра Шкуматова. Активист Общества синих ведерок парировал предложение депутата Лысакова об ужесточении ПДД: "Вы доужесточаетесь до Майдана, а водители вам не Болотная - могут и монтировочной!" И моя ликующая реплика: «Так что Майдан в тренде!»

А это еще один, из той же породистой когорты, общественный деятель П. Астахов на не менее помпезном съезде директоров детских домов. Он называет воспитанников этих учреждений "президентскими детьми" и призывает к ним "так и относиться". Мой коммент: «Как? Как к мажорам, по недоразумению оказавшимся в детдоме?»

А это совсем уж политика: «Депутат Федоров опять ищет шпионов среди нас - предлагает законопроект, который позволит выявлять СМИ, на иностранные деньги дестабилизирующие обстановку в стране. По его словам количество таких СМИ исчисляется тысячами. Правда, пример он приводить отказался. Поэтому, или почему-то другому, комитет ГД по связи и СМИ большинством здравых голосов отклонил предложение. …Самым принципиальным противником идеи — фиксирую я происходящее, - проявил себя депутат Туманов: ради полного абсурда он предложил искать иностранных агентов среди владельцев иномарок.»

Отчетливо вспоминаю тональность каждой записи и тоску, которую предвещало написание текста подводок к тем же событиям. А ведь и правда раздвоение! И, главное, она права - зачем? Чтобы кормить семью? Или, может, для того, чтобы самооценка, не дай бог, не упала - она ведь у тележурналиста как эрекция: в прямой зависимости от «возбуждающего фактора» - статуса канала или просто «кнопки». Если фактор на месте, как же легко и комфортно тешить себя мыслью: «Здесь работаешь - значит профессионал!». Впрочем, вся эта лирика ни к чему, уже звучит краткое коммюнике нашего разговора:

- Если ты ничего не понимаешь, тогда я вынуждена расстаться с тобой...

Расстались. Без слез и с чувством... Телевидение хоть и не барщина, но в последнее время при отлучении от очередной корреспондентской должности, у меня неизменно возникает это чувство - облегчение. Трудности и проблемы поиска новой работы впереди... Не зря ведь было предчувствие: опасаться надо не обстоятельств, а людей.