О Майдане хотелось написать с толком и расстановкой, окрасив ставшее уже эпическим полотно собственными впечатлениями о погружении в революционную романтику. Затянувшаяся после поездки в Киев пауза, вроде бы расстроила все намерения, лишила смысла сам информационный повод - столько всего было за этот отрезок времени - по крайней мере, в какой-то момент я засомневался: а стоит ли возвращаться во вчера и мешать личное с тем, что уже переросло даже национальные рамки. Подумав все-таки решил: стоит!
В купе поезда, на котором мы с женой возвращались уже обратно в Москву подобралась компания на загляденье: мы, революционные туристы, предприниматель из Хмельницкого и тихий американец. Последнего я сразу в шутку идентифицировал как шпиона, не иначе — уж больно логичная выстраивалась картинка, если строить ее по канонам российской пропаганды. Но шпион был настолько тихий, что даже наши попытки обкатать свой скромный английский встречали настойчивое молчание или короткий односложный ответ. Нет так нет, пришлось перестроиться на товарища «западенца», с которым линия общения выстроилась очень легко и даже приобрела характер заинтересованного обсуждения.
Правда, вместо ожидаемого проевропейски настроенного громодянина я увидел перед собой достаточно аполитичного человека, целиком погруженного в собственный, или, как выразился он сам, семейный бизнес. Неудобно было уточнять, на чем его предприятие, создает прибавочную стоимость, но косвенно стало понятно: для своего региона фирма вполне приличная - деловые интересы имеет в России и в Китае, а лоббистов - как минимум на уровне городской власти - вполне типичная для Украины модель. Исходя из этого наш собеседник и выстраивал гражданскую позицию: майданом не очень-то и интересуется — бизнесу потрясения всегда не по душе, но... В случае чего не будет горевать и по поводу смены власти. Последняя его мысль насколько удивила меня неприкрытым конформизмом, даже переспросил: «Неужели все равно кто рулит страной?!» На что мне сосед по купе дал совершенно исчерпывающее пояснение. Дело в том, рисовал он диспозицию, что условия игры в украинской экономике настолько часто меняются, что очередная перезагрузка ничего существенного в работу не привнесет — люди научились приспосабливаться. И тут мой собеседник впервые воздал должное Евросоюзу: преимущество евроинтеграции в том, что в Европе будет хотя бы однозначный закон, не надо будет ни с кем договариваться. А договариваться сегодня приходится не просто с властью, а с ее теневыми структурами — во всяком случае в Хмельницкой области далеко не губернатор является царем и богом, над ним с некоторых пор еще есть и смотрящий. Криминал настолько откровенно сращивается с властью, что даже берет на вооружение обкатанные в уголовном мире приемы и термины. Во власти всегда были люди и структуры, которые имели неформальное влияние, но тут-то все совершенно по-другому: теневые хозяева региона вне должностей и званий, они поставлены блюсти высшие, паханские, интересы. Что-то подобное краем уха я слышал на эту тему и ранее во время своего очередного приезда на родину в Харьков — про то, как «отжимают» магазины, рестораны и заводики у местной буржуазии и даже у подконтрольных местной власти бизнес-структур, но то, что это могло приобрести такой масштаб — не предполагал . Кого же прочит себе в партнеры Россия, если все настолько бесстыдно и цинично? Или это и есть принципы работы Путина с государствами-партнерами — чем безобразнее лицо режима, тем проще строить вертикаль не только политико-экономической, но и личной зависимости. А то, что российский лидер пытается строить вертикально интегрированную межгосударственную структуру с бывшими соседями по СССР, сегодня, думаю, уже ни у кого не возникает сомнений. И криминальное прошлое, наряду с настоящим, для человека умеющего хорошо мотивировать собеседника с помощью компромата, только в помощь — кгбешное мастерство ведь не пропьешь.
Не скажу, что на этом фоне события проведенного в Киеве дня, и вообще всего происходящего на Майдане, стали рисоваться для меня еще более отчетливо — свой выбор в пользу евроинтеграции и необходимости обновления власти в лице прежде всего Януковича я сделал вполне осознанно и однозначно гораздо раньше появления лагеря в центре Киева. Но все же было некое сомнение, подогреваемое разговорами о исторической общности украинского и русского народа, о взаимозависимости двух экономик... Трогает не столько пафос подобных слов, сколько финал рассуждений собеседника, взявшего их на вооружение и непременно выкладывающего в качестве последнего козыря фигуру либо пенсионера, лиюо труженика украинской оборонки. Вроде как и действительно никуда не рыпнешься без России, если и стар и млад повязаны узами экономиченского партнерства с соседним государством. Но, опять-таки, все эти эмоции только до определенного момента - момента, когда сам начинаешь анализировать, примерять различные варианты, в конце концов просто погружаться в вопрос глазами тех, кто знает ситуацию изнутри. Всего один пример из области так называемого военно-технического сотрудничества: ведущее украинское предприятие, занимающееся разработкой авиадвигателей (читайте здесь: http://www.unian.net/news/579662-pochetnyiy-prezident-motor-sich-obvinyaet-rossiyu-v-politike-dvoynyih-standartov.html) вместо выполнения уже существующих договоренностей со стороны своих российских партнеров встречает откровенное политическое давление и желание сделать все не в соответствии со здравым смыслом, а так, «чтобы Украине было похуже», даже ценой потерь для России. По-моему очень наглядный пример того, как умеет сотрудничать путинская Россия. И что ей помешает провести такой прием только на уровне межгосударственных отношений, даже не знаю.
Но хочу вернуться в Киев, куда рвалась душа и несли ноги... Наверное, для того, чтобы понять и проникнуться атмосферой Майдана надо прожить там не один день. Но, думаю, в моем случае все намного проще именно потому, что идеи Майдана и его помыслы являются практически органической частью меня самого. И то, за что борются проживающие там день за днем люди, точно так же хочу и я, просиживая в своей Москве по сугубо меркантильным причинам — работа, зарабатывание денег... Именно поэтому оказавшись ранним утром на Хрещатике у палаток митингующих я ничуть не смущался, когда посторонние люди спрашивали, откуда мы. Географическая принадлежность в данном случае не играла совершенно никакой роли, поскольку я чувствовал родство идей, душ, устремлений... И мне казалось, что мои собеседники из Львова, Винницкой области, Харькова читали все это на моем лице. Во всяком случае никакой враждебной реакции с их стороны на московский акцент и на слово «Москва» не было — только доброжелательность и намерение искренне объяснить: почему они здесь, что заставляет их жить на баррикадах и греться у костров.
Майдан зрелище действительно не бывалое, какая уж тут Болотная... Вот мы с женой идем по центру проезжей части Хрещатика, по сторонам припаркованы машины с номерами разных регионов Украины, по центру люди с флагами, пункты питания, где каждый может просто подойти и поесть-попить без всяких оговорок, дымящиеся бочки, баррикады — картина революционного лагеря во всей полноте и красоте.
И в то же время работающие магазины, Макдоналдс, другие кафе - вполне себе мирная жизнь и обычный воскресный день. К зданию киевской мэрии меня потянуло не то любопытство, не то исторические аллюзии — захотелось почувствовать себя в роли революционного представителя хижин, расхаживающего на пепелище поверженного дворца. Но никаких признаков пепелища или разгрома, по крайней мере снаружи не наблюдалось. А свободный вход вовнутрь преграждал словно сошедший с иллюстраций украинских книжек козак: с юным, но суровым и не выспавшимся лицом и вполне аутентичным «оселедцем» (чубом) на голове. Вежливо он пояснил, что в здание нельзя, поскольку там отдыхает штаб Майдана.
Посреди Хрещатика разбита палатка, где собирают подписи за отставку Януковича. Подходим, интересуемся: все ли могут подписаться или только граждане с украинской пропиской. Пожилой активист залихватски машет рукой: «Все! Тут вчера из Польши и Канады подписи ставили...» Что ж, уже сформулированное политическое требование заверяю подписью, телефоном и адресом.
Чуть в стороне сначала слышу разговор, всматриваюсь в лица говорящих: у металлической урны с огнем и сложенными рядом дровами стоит несколько человек, но тон задают типичный, хотя и без характерных усов, «вуйко» и смуглый, почти цыганской внешности, парень лет 25. Парень говорит по-русски и приводит цифры о количестве «бомжей» в Украине, а «вуйко» на мелодичном украинском начинает рассуждать о том, что это, как правило, люди потерявшие смысл в жизни... Я хочу подтолкнуть собеседников к интересующей меня теме и чтобы вклиниться в разговор совершенно невпопад спрашиваю: откуда в центре города берутся дрова. Парень, оглянувшись на меня, не очень уверенно говорит об активистах, волонтерах и депутатах, которые по идее должны именно этим и заниматься. Но тут, словно разгадав замысел, вступает «вуйко» и прямо отвечает на мой, еще не заданный вопрос:
- Это не «оранжевая» революция! Оранжевая революция была революцией миллионеров против миллиардеров.
- Откуда у Вас такая уверенность, что все не кончится точно так же как в 2004 году? - пытаюсь я сразу обострить дискуссию.
- Не-е-ет! Это не оранжевая революция... И даже не революция... Это протест!- поясняет «вуйко». - Если будет революция, то гореть будет не здесь, в урне, весь Хрещатик запылает вместе с Верховной Радой, Банковой и всем остальным...
- А чем он закончится этот протест?
- А закончится он тем, что власть - законодательная, исполнительная, судебная - пойти в отставку и освободить Верховную Раду, Банковую и суды. Милиция должна очиститься от нечестных офицеров, подлецов… Если этого не случится этот нарыв разрастется, лопнет и они не будут знать куда бежать… Мы знаем, что Украина это Колиивщина, это казацкие восстания, украинцы знают как расправляться с людьми, которые ведут не правильный и неправедный образ жизни!
В этом мужчине я уже после разговора узнал черты не то сельского учителя, не то РУХ-овского активиста конца 80-х годов, что впрочем тогда было почти одно и тоже. Эта параллель с перестроечным прошлым пришла в голову случайно, но в ней, как мне кажется, много очень важного и закономерного, что объясняет и текущие события. Подобные типажи были не редкость на центральной площади моего родного Харькова. Они регулярно тусовались рядом с метро под жовто-блакытным прапором и, проходя на учебу в университет, я лишь краем уха цеплял фрагменты их речей: про «видродження мовы», «...нации», «...мистецтва»... Не понятно зачем и что надо было возрождать, если в школе я со второго класса изучал ридну мову, так же как и русский язык; если в книжных магазинах первой столицы весь советский период я только и помню тома всех без исключения мировых писателей, переведенные на все тот же украинский... Поэтому пожилые, а нередко и молодые, люди в сорочках-вышиванках воспринимались даже в то время скорее как комичные персонажи из Квитки-Основьяненко или исключительно как неотъемлемая деталь воцарившейся свободы.. Деталь, но не более того! Сегодня же в каких-нибудь 50 метрах от Майдана я встречаю почти такого же дядько-вуйко и пафос его слов мне уже не кажется неуместным. Может быть, все дело в национальном самосознании, которое наверняка дремало во мне в студенческую пору. Но может быть и другое: слова, которые говорятся сегодня, делают украинцев нацией в подлинном смысле слова — не разделенной желанием одних заставить говорить ВСЕХ своих соотечественников на одном с ними языке, но объединенной целью, интересами…
За время Майдана у меня не раз возникало желание удалить из френд-ленты Фейсбука несколько человек, которые не понимают ни этого объединяющего порыва, ни кажущейся такой очевидной альтернативы: лучше не затихающий протест, чем тихое безконфликтное будущее в стране управляемой бандитами. Они либо наивно верят в то, что слово эволюция в Украине может иметь какой-то смысл, либо просто оберегают свой устоявшийся мирок, в котором есть неплохой доход, и даже перспективы каким-то боком прислониться к власти, получить еще и от нее какие-то преференции. Я никого не стал удалять, но скорее не по причине большой дружбы, а для того, чтобы доказать, в том числе и самому себе, что нация это не только те, кто говорит и дышит в унисон с тобой. Нация — объединяет самые разные взгляды. Вот только тем, которые считают стоящих на Майдане чуть ли не узурпаторами общественного мнения, бездельниками, придумавшими повод для праздного времяпрепровождения, хочется сказать одно: возьмите узурпируйте точно так же — выйдите и защитите свои взгляды. До сих поддержка Януковича выражалась только в виде принудительных акций с участием бюджетников или людей мобилизованных за деньги. Где же ваше столь драгоценное для вас мнение, которое вы так ревностно защищаете в Фейсбуке?!
Я видел как словах, а не на деле, это делает парень из Львова, где есть свой не менее внушительный Майдан — киевский он приехал поддержать всего на один воскресный день. Я видел, другого парня офисного служащего из Харькова, который перебрался в Киев после того, как потерял бизнес в своем городе и теперь выходит на Майдан каждый день после работы. Я видел девчонок и вполне уже возрастных женщин, которые по собственной воле стали обслуживающим персоналом Майдана — сначала готовят, потом разносят еду (особенно экстравагантно это смотрится в момент, когда продираясь через скопление людей, вдруг перед самым носом обнаруживаешь поднос с кофе в пластиковых стаканчиках, будербродами или аккуратно нарезанными на дольки яблоками — в ответ на непонимающий взгляд лишь щирая улыбка и слова «Будь ласка!», приглашающие к угощению).
По поводу Киева было еще одно ожидание, наряду с желанием увидеть Майдан и подышать его воздухом, — мне очень хотелось спеть гимн. Так как его пели в метро на чьем-то ролике из YouTube, как пели неоднократно и на самой площади Незалежности... Но главное, я хотел стать не столько участником чего-то похожего, я хотел ощутить то, что переживал каждый из людей так вдохновенно произносивших слова «Ще не вмерла Украины и слава и воля!...» и, что, как мне казалось, я испытал в своей жизни всего пару раз и то в далеком детстве, когда под звуки советской помпезной оды наблюдал за доблестными вояками-хоккеистами, одолевшими канадцев.
Не буду углубляться в природу этих чувств, скажу лишь одно: слишком не похоже то, что вызывает патриотический экстаз подростка, на эмоции зрелого человека. Гимн мы спели со всем многотысячным Майданом и это было действительно ЗДОРОВО — быть частью народа, а не толпы! Так это звучало…
Потом, уже в поезде, заканчивая разговор с аполитичным хмельничаниным, я вдруг услышал от него совершенно неожиданное: «Надо будет на обратном пути из Москвы тоже зайти на Майдан...» Я далек от мысли, что повлиял на собеседника своими рассказами об атмосфере праздника протеста или теми ожиданиями, которые связываю с происходящими в Киеве событиями... Думаю, если что и подтолкнуло его к такой идее, то это наш с женой поступок, на который он реагировал с плохо скрываемым недоумением «А вы что, всего на один день из Москвы? ...Ради Майдана?» Да, ради Майдана! Очень редко, но, поверьте, случается и такое: просто взяли билет и поехали в Киев.
В купе поезда, на котором мы с женой возвращались уже обратно в Москву подобралась компания на загляденье: мы, революционные туристы, предприниматель из Хмельницкого и тихий американец. Последнего я сразу в шутку идентифицировал как шпиона, не иначе — уж больно логичная выстраивалась картинка, если строить ее по канонам российской пропаганды. Но шпион был настолько тихий, что даже наши попытки обкатать свой скромный английский встречали настойчивое молчание или короткий односложный ответ. Нет так нет, пришлось перестроиться на товарища «западенца», с которым линия общения выстроилась очень легко и даже приобрела характер заинтересованного обсуждения.
Правда, вместо ожидаемого проевропейски настроенного громодянина я увидел перед собой достаточно аполитичного человека, целиком погруженного в собственный, или, как выразился он сам, семейный бизнес. Неудобно было уточнять, на чем его предприятие, создает прибавочную стоимость, но косвенно стало понятно: для своего региона фирма вполне приличная - деловые интересы имеет в России и в Китае, а лоббистов - как минимум на уровне городской власти - вполне типичная для Украины модель. Исходя из этого наш собеседник и выстраивал гражданскую позицию: майданом не очень-то и интересуется — бизнесу потрясения всегда не по душе, но... В случае чего не будет горевать и по поводу смены власти. Последняя его мысль насколько удивила меня неприкрытым конформизмом, даже переспросил: «Неужели все равно кто рулит страной?!» На что мне сосед по купе дал совершенно исчерпывающее пояснение. Дело в том, рисовал он диспозицию, что условия игры в украинской экономике настолько часто меняются, что очередная перезагрузка ничего существенного в работу не привнесет — люди научились приспосабливаться. И тут мой собеседник впервые воздал должное Евросоюзу: преимущество евроинтеграции в том, что в Европе будет хотя бы однозначный закон, не надо будет ни с кем договариваться. А договариваться сегодня приходится не просто с властью, а с ее теневыми структурами — во всяком случае в Хмельницкой области далеко не губернатор является царем и богом, над ним с некоторых пор еще есть и смотрящий. Криминал настолько откровенно сращивается с властью, что даже берет на вооружение обкатанные в уголовном мире приемы и термины. Во власти всегда были люди и структуры, которые имели неформальное влияние, но тут-то все совершенно по-другому: теневые хозяева региона вне должностей и званий, они поставлены блюсти высшие, паханские, интересы. Что-то подобное краем уха я слышал на эту тему и ранее во время своего очередного приезда на родину в Харьков — про то, как «отжимают» магазины, рестораны и заводики у местной буржуазии и даже у подконтрольных местной власти бизнес-структур, но то, что это могло приобрести такой масштаб — не предполагал . Кого же прочит себе в партнеры Россия, если все настолько бесстыдно и цинично? Или это и есть принципы работы Путина с государствами-партнерами — чем безобразнее лицо режима, тем проще строить вертикаль не только политико-экономической, но и личной зависимости. А то, что российский лидер пытается строить вертикально интегрированную межгосударственную структуру с бывшими соседями по СССР, сегодня, думаю, уже ни у кого не возникает сомнений. И криминальное прошлое, наряду с настоящим, для человека умеющего хорошо мотивировать собеседника с помощью компромата, только в помощь — кгбешное мастерство ведь не пропьешь.Не скажу, что на этом фоне события проведенного в Киеве дня, и вообще всего происходящего на Майдане, стали рисоваться для меня еще более отчетливо — свой выбор в пользу евроинтеграции и необходимости обновления власти в лице прежде всего Януковича я сделал вполне осознанно и однозначно гораздо раньше появления лагеря в центре Киева. Но все же было некое сомнение, подогреваемое разговорами о исторической общности украинского и русского народа, о взаимозависимости двух экономик... Трогает не столько пафос подобных слов, сколько финал рассуждений собеседника, взявшего их на вооружение и непременно выкладывающего в качестве последнего козыря фигуру либо пенсионера, лиюо труженика украинской оборонки. Вроде как и действительно никуда не рыпнешься без России, если и стар и млад повязаны узами экономиченского партнерства с соседним государством. Но, опять-таки, все эти эмоции только до определенного момента - момента, когда сам начинаешь анализировать, примерять различные варианты, в конце концов просто погружаться в вопрос глазами тех, кто знает ситуацию изнутри. Всего один пример из области так называемого военно-технического сотрудничества: ведущее украинское предприятие, занимающееся разработкой авиадвигателей (читайте здесь: http://www.unian.net/news/579662-pochetnyiy-prezident-motor-sich-obvinyaet-rossiyu-v-politike-dvoynyih-standartov.html) вместо выполнения уже существующих договоренностей со стороны своих российских партнеров встречает откровенное политическое давление и желание сделать все не в соответствии со здравым смыслом, а так, «чтобы Украине было похуже», даже ценой потерь для России. По-моему очень наглядный пример того, как умеет сотрудничать путинская Россия. И что ей помешает провести такой прием только на уровне межгосударственных отношений, даже не знаю.Но хочу вернуться в Киев, куда рвалась душа и несли ноги... Наверное, для того, чтобы понять и проникнуться атмосферой Майдана надо прожить там не один день. Но, думаю, в моем случае все намного проще именно потому, что идеи Майдана и его помыслы являются практически органической частью меня самого. И то, за что борются проживающие там день за днем люди, точно так же хочу и я, просиживая в своей Москве по сугубо меркантильным причинам — работа, зарабатывание денег... Именно поэтому оказавшись ранним утром на Хрещатике у палаток митингующих я ничуть не смущался, когда посторонние люди спрашивали, откуда мы. Географическая принадлежность в данном случае не играла совершенно никакой роли, поскольку я чувствовал родство идей, душ, устремлений... И мне казалось, что мои собеседники из Львова, Винницкой области, Харькова читали все это на моем лице. Во всяком случае никакой враждебной реакции с их стороны на московский акцент и на слово «Москва» не было — только доброжелательность и намерение искренне объяснить: почему они здесь, что заставляет их жить на баррикадах и греться у костров.
И в то же время работающие магазины, Макдоналдс, другие кафе - вполне себе мирная жизнь и обычный воскресный день. К зданию киевской мэрии меня потянуло не то любопытство, не то исторические аллюзии — захотелось почувствовать себя в роли революционного представителя хижин, расхаживающего на пепелище поверженного дворца. Но никаких признаков пепелища или разгрома, по крайней мере снаружи не наблюдалось. А свободный вход вовнутрь преграждал словно сошедший с иллюстраций украинских книжек козак: с юным, но суровым и не выспавшимся лицом и вполне аутентичным «оселедцем» (чубом) на голове. Вежливо он пояснил, что в здание нельзя, поскольку там отдыхает штаб Майдана.
Посреди Хрещатика разбита палатка, где собирают подписи за отставку Януковича. Подходим, интересуемся: все ли могут подписаться или только граждане с украинской пропиской. Пожилой активист залихватски машет рукой: «Все! Тут вчера из Польши и Канады подписи ставили...» Что ж, уже сформулированное политическое требование заверяю подписью, телефоном и адресом.
Чуть в стороне сначала слышу разговор, всматриваюсь в лица говорящих: у металлической урны с огнем и сложенными рядом дровами стоит несколько человек, но тон задают типичный, хотя и без характерных усов, «вуйко» и смуглый, почти цыганской внешности, парень лет 25. Парень говорит по-русски и приводит цифры о количестве «бомжей» в Украине, а «вуйко» на мелодичном украинском начинает рассуждать о том, что это, как правило, люди потерявшие смысл в жизни... Я хочу подтолкнуть собеседников к интересующей меня теме и чтобы вклиниться в разговор совершенно невпопад спрашиваю: откуда в центре города берутся дрова. Парень, оглянувшись на меня, не очень уверенно говорит об активистах, волонтерах и депутатах, которые по идее должны именно этим и заниматься. Но тут, словно разгадав замысел, вступает «вуйко» и прямо отвечает на мой, еще не заданный вопрос:
- Это не «оранжевая» революция! Оранжевая революция была революцией миллионеров против миллиардеров.
- Откуда у Вас такая уверенность, что все не кончится точно так же как в 2004 году? - пытаюсь я сразу обострить дискуссию.
- Не-е-ет! Это не оранжевая революция... И даже не революция... Это протест!- поясняет «вуйко». - Если будет революция, то гореть будет не здесь, в урне, весь Хрещатик запылает вместе с Верховной Радой, Банковой и всем остальным...
- А чем он закончится этот протест?
- А закончится он тем, что власть - законодательная, исполнительная, судебная - пойти в отставку и освободить Верховную Раду, Банковую и суды. Милиция должна очиститься от нечестных офицеров, подлецов… Если этого не случится этот нарыв разрастется, лопнет и они не будут знать куда бежать… Мы знаем, что Украина это Колиивщина, это казацкие восстания, украинцы знают как расправляться с людьми, которые ведут не правильный и неправедный образ жизни!
В этом мужчине я уже после разговора узнал черты не то сельского учителя, не то РУХ-овского активиста конца 80-х годов, что впрочем тогда было почти одно и тоже. Эта параллель с перестроечным прошлым пришла в голову случайно, но в ней, как мне кажется, много очень важного и закономерного, что объясняет и текущие события. Подобные типажи были не редкость на центральной площади моего родного Харькова. Они регулярно тусовались рядом с метро под жовто-блакытным прапором и, проходя на учебу в университет, я лишь краем уха цеплял фрагменты их речей: про «видродження мовы», «...нации», «...мистецтва»... Не понятно зачем и что надо было возрождать, если в школе я со второго класса изучал ридну мову, так же как и русский язык; если в книжных магазинах первой столицы весь советский период я только и помню тома всех без исключения мировых писателей, переведенные на все тот же украинский... Поэтому пожилые, а нередко и молодые, люди в сорочках-вышиванках воспринимались даже в то время скорее как комичные персонажи из Квитки-Основьяненко или исключительно как неотъемлемая деталь воцарившейся свободы.. Деталь, но не более того! Сегодня же в каких-нибудь 50 метрах от Майдана я встречаю почти такого же дядько-вуйко и пафос его слов мне уже не кажется неуместным. Может быть, все дело в национальном самосознании, которое наверняка дремало во мне в студенческую пору. Но может быть и другое: слова, которые говорятся сегодня, делают украинцев нацией в подлинном смысле слова — не разделенной желанием одних заставить говорить ВСЕХ своих соотечественников на одном с ними языке, но объединенной целью, интересами…Я видел как словах, а не на деле, это делает парень из Львова, где есть свой не менее внушительный Майдан — киевский он приехал поддержать всего на один воскресный день. Я видел, другого парня офисного служащего из Харькова, который перебрался в Киев после того, как потерял бизнес в своем городе и теперь выходит на Майдан каждый день после работы. Я видел девчонок и вполне уже возрастных женщин, которые по собственной воле стали обслуживающим персоналом Майдана — сначала готовят, потом разносят еду (особенно экстравагантно это смотрится в момент, когда продираясь через скопление людей, вдруг перед самым носом обнаруживаешь поднос с кофе в пластиковых стаканчиках, будербродами или аккуратно нарезанными на дольки яблоками — в ответ на непонимающий взгляд лишь щирая улыбка и слова «Будь ласка!», приглашающие к угощению).
По поводу Киева было еще одно ожидание, наряду с желанием увидеть Майдан и подышать его воздухом, — мне очень хотелось спеть гимн. Так как его пели в метро на чьем-то ролике из YouTube, как пели неоднократно и на самой площади Незалежности... Но главное, я хотел стать не столько участником чего-то похожего, я хотел ощутить то, что переживал каждый из людей так вдохновенно произносивших слова «Ще не вмерла Украины и слава и воля!...» и, что, как мне казалось, я испытал в своей жизни всего пару раз и то в далеком детстве, когда под звуки советской помпезной оды наблюдал за доблестными вояками-хоккеистами, одолевшими канадцев.
Не буду углубляться в природу этих чувств, скажу лишь одно: слишком не похоже то, что вызывает патриотический экстаз подростка, на эмоции зрелого человека. Гимн мы спели со всем многотысячным Майданом и это было действительно ЗДОРОВО — быть частью народа, а не толпы! Так это звучало…Потом, уже в поезде, заканчивая разговор с аполитичным хмельничаниным, я вдруг услышал от него совершенно неожиданное: «Надо будет на обратном пути из Москвы тоже зайти на Майдан...» Я далек от мысли, что повлиял на собеседника своими рассказами об атмосфере праздника протеста или теми ожиданиями, которые связываю с происходящими в Киеве событиями... Думаю, если что и подтолкнуло его к такой идее, то это наш с женой поступок, на который он реагировал с плохо скрываемым недоумением «А вы что, всего на один день из Москвы? ...Ради Майдана?» Да, ради Майдана! Очень редко, но, поверьте, случается и такое: просто взяли билет и поехали в Киев.
Комментариев нет:
Отправить комментарий