Соотечество

«Пойдемте-пойдемте, пожалуйста! Это вот детская реанимация, которая сейчас работает и занимается выхаживанием детей не только глубоко недоношенных, но и с экстремально низкой массой веса. Вы сейчас это увидите…» Главный врач псковского перинатального Центра Галина Вяткина ведет от двери к двери. Она словно торопится показать все лучшее и передовое. Такую открытость и внимание можно было бы объяснить просто: не каждый день федеральные СМИ наведываются. Но я не обольщаюсь, прекрасно зная, что минут за пять до нашего визита был звонок из областного минздрава. Интервью с одним из первых лиц области, предваряющее знакомство с системой местного родовспоможения, убеждают меня в правильности избранной тактики - одного слова председателя законодательного собрания оказалось достаточно, чтобы нам организовали посещение роддома, куда перед этим я безрезультатно пытался несколько раз дозвониться.

В просторной палате, заставленной сложными приборами, под стеклянными крышками камер для выхаживания лежат младенцы, которых и младенцами назвать-то еще трудно - эмбриональную стадию развития они явно прошли ускоренными темпами, у некоторых даже половые признаки до конца еще не сформированы. Главврач с интонациями промоутера, предлагающего новое средство для повышения урожайности картофеля, продолжает свой рассказ:

- Вот здесь 700 грамм выращивается. Это современный кювез, который называется "Жираф", он выполняет функции не обычных кювезов. Такому маленькому ребенку, который внутриутробно находится, не нужен шум, свет… Поэтому его помещают в специально созданное такое оборудование. Пройдите пожалуйста…

Мы проходим к инкубатору, укутанному в аккуратное стеганное одеяло, на котором пестрят силуэты длинношеих представителей животного мира. Мое сознание выдает неожиданный ассоциативный ряд: здесь работают заботливые и во многом сентиментальные люди - сложным приборам они дают трогательные названия животных, по собственной же инициативе дополняют их предметами домашнего обихода с соответствующей тематической раскраской. Медсестра аккуратно приподымает покров. Под стеклом угадывается комочек телесного цвета с кровяными прожилкам и подключенными к нему датчиками.

- И сколько этому детенышу? - бросаю я по-журналистки небрежный вопрос. Медсестра тут же выдает дату рождения - 3 февраля.

- Это соответствует 23 неделям беременности. 23! - проводит интонационный курсив главврач.

- Но он здоровый? - на сей раз очередь по-журналистски нелепого вопроса.

- У него все функции не зрелые: дышать он самостоятельно не может, питаться не может… Поэтому жизнь его поддерживается вспомогательными… медицинскими… нашими делами…

Пульсирующие, мигающие, монотонно гудящие "дела" вселяют оптимизм относительно перспектив младенца.

Свою рекламную компанию главврач адресует не только будущим мамам. Целевая аудитория еще и журналисты - не мы персонально, а отдельные представители сообщества. Полгода назад они буквально на всю страну ославили уважаемое учреждение: написали, что местный врач отказался принять у пациентки преждевременные роды. Женщине якобы предложили прервать беременность, но не гарантировали сохранение ребенка. Из-за этого она поехала в Эстонию и родила уже в Тарту. У случившегося были две версии: то ли квалификации не хватило псковским акушерам, то ли оборудование оказалось старым, неспособным спасти недоношенного ребенка. Нелепость первой была развеяна уже на начальном этапе экскурсии по роддому, относительно второй Галина Вяткина решила высказаться лично.

- Мне было доложено так, что женщина поступила со сроком беременности 23 недели и с преждевременным излитием вод. У нас тактика одинакова ко всем таким, ранних сроков беременности: мы ведем созревание в течение 48 часов легких плода. Поэтому ей были предложены все эти мероприятия, ее предупредили, что ребеночек родится глубоко недоношенным, это будет ребенок менее килограмма и необходима ему, конечно, будет реанимационная помощь. Поэтому она решила… Хотя, со слов роддоктора, она консультировалась в Тарту, ее ждали - в случае наступления преждевременных родов на родоразрешение она приедет к ним. Она это и сделала. Когда она узнала, что в течение 48 часов будут проводиться только профилактические мероприятия, они уехали, написав отказ от нашей помощи.

Чтобы окончательно изобличить миф о некомпетентности персонала главврач предлагает послушать самих рожениц. Ведет в послеродовое отделение. В палате 8 человек. На вопрос о неудобствах при таком стесненном размещении все отрицательно кивают головами. Подробно о причинах выбора в пользу псковского роддома охотно говорит лишь одна - Любовь Мордовина, она только вчера родила девочку:

- Я планировала рожать в Пскове. Но не из-за того, что какие-то хорошие отзывы, просто я здесь рядом живу. Ничего плохого я не могу сказать - мне все понравилось. Роды хорошо прошли, отношение тут очень хорошее, что немаловажно.

Кому-то, наверняка, и здесь неплохо. Но то, что едут рожать в Эстонию сегодня уже никто не отрицает. Случай с тяжелыми родами не стал исключением, скорее - подтверждением сложившейся практики. Другое дело, почему? Неужели только из-за претензий к комфорту.

О том, что эстонцы большие мастера создавать удобства 80-летний Иван Александрович Городецкий рассказывает с ностальгией в голосе. При них был и водопровод, и канализация… и дорога что надо. До 18 июня 1940 года деревня Городище вместе со всем Печорским районом входило в состав Эстонской Республики. Получается только на веку сельского старожила родина дважды оказывалась по разные стороны границы. Географическая двойственность, смеется он, сохраняется и сегодня:

- У меня две дочери: одна в Питере, высокое положение занимает; а вторая - в Эстонии. А я - посередине.

Зато с национальной самоидентификацией никаких разночтений никогда не было. Городецкие, уверяет старик, ведут свою родословную из Изборска, то есть русские и никакие другие.

По прямой от Городища до Эстонии не более километра. В советское время местные жители этим пользовались — ходили в соседнюю республику за покупками и в гости. Сегодня задача усложнилась — выезд только через пограничный КПП, длиннее стал маршрут… А людской поток все равно не остановим. Да и как остановить, если у большинства на сопредельной территории родственники. Там же и старое городищенское кладбище. По большим религиозным праздникам, рассказывает Иван Александрович, пограничное начальство открывает шлагбаум для окрестных жителей, но все равно, часто не наездишься. Жизнь пенсионера упрощает лишь двойное гражданство - у Городецкого есть и эстонский и российский паспорт.

На сегодня в Печорском районе Псковской области проживают около 10 тысяч человек с двойным гражданством. Это по неофициальной статистике. Официально такой учет никем не ведется. А может не афишируется, слишком уж цифра хлесткая — половина всего населения района. Городище в этом плане не хуже и не лучше других. Подключившаяся к разговору еще одна местная жительница Евгения Александровна Подгорнова, на вопрос много ли людей имеют эстонский паспорт, отвечает категорично:

- Все! - и после небольшой паузы уточняет: У нас, у тех, кто жил при Эстонии, у всех дети давно уже там.

Почему ориентир взят на соседнее государство, а не на Россию, женщина объясняет проводя историческую аналогию:

- Еще когда началась коллективизация все больше ехали в Эстонию. Даже полностью. Вон деревня под Трату, так ее так и назвали - Городище.

В эстонском Городище нам не довелось побывать, но и без этого, как выяснилось, не сложно убедиться: заграница многое искажает, а то и вовсе наполняет новым содержанием. В Эстонии, понятие гражданин, требует обязательного уточнения - какой: правопреемный или обычный; с синим, бордовым или серым паспортом... Даже если родился в этой стране, то не лишним будет знать, в какой именно ее части. Особенности местного документооборота и географии журналист таллинского информагентства "Делфи" Маргарита Корнышева пытается объяснить на примере собственной семьи.

- Я родилась в Эстонии. Я родилась в Кохтла Ярве. Это северо-восток. Шахтерский город. Сланцевый город. Отец мой, правопреемный гражданин Эстонии, он был из Печорского района Псковской области. Мама моя родом из Ленинградской области. Это Волосовский район, там были в свое время эстонские деревни, люди уходили на заработки. И она из эстонской деревни, из эстонской семьи, человек эстонской культуры. Папа до сих пор любит шутить, что если бы не он, у нее были бы проблемы с получением гражданства, потому что она не правопреемная гражданка…

Правопреемные граждане — вполне современное понятие, но корнями оно уходит в прошлое, когда эстонская республика утратила независимость. Сначала в результате подписания секретных протоколов пакта Молотова-Риббентропа Эстония была включена в сферу интересов СССР. Позже, 17 июля 1940 года в Таллин вошли подразделения Красной Армии, а на рейде таллинского порта встали корабли Балтийского флота. Действующее правительство под давлением советской стороны подало в отставку.

Глядя сегодня на кадры хроники того периода, невольно начинаешь выискивать в ликующей толпе непреклонные лица - ну, не верится, что можно так радоваться поглощению собственной страны более сильным соседом. Согласно новой эстонской терминологии 18 июля считается началом советской оккупации. Все, кто родились в стране начиная с этой даты не имеют права считаться гражданами без дополнительных на то оснований - знание языка, финансовая состоятельность, наличие родственников… Зато все, кто успел хотя бы на день раньше, имеют право на упрощенную процедуру. Причем распространяется это даже на потомков. Отсюда термин правопреемные, отсюда же корни Печорской паспортной аномалии. Район хоть и остался после распада СССР за Россией, у выходцев оттуда все равно сохраняется преимущество даже перед представителями коренной национальности - эстонцами, жившими на других территориях.

Маргарита Корнышева подытоживает последствия такого казуса.

- Эти люди распрекрасно устроились: они пересекают границу Российской Федерации с российским паспортом. Тут же, на эстонской, предъявляют синий эстонский паспорт…

В слегка надтреснутом женском голосе смесь обиды с недоумением. Не мудрено - она своим шансом не воспользовалась. В суете и политическом брожении начала 90-х было как-то не досуг извлекать выгоду из заурядной процедуры - выбирали не столько гражданство, сколько место жительства. А позже, когда выяснилось, что можно получить российский паспорт без ущерба для эстонского, уже было неприлично поднимать вопрос - официально двойное гражданство в стране запрещено. В этом нет никакого противоречия, уверяет депутат Осиновский - юридически все безукоризненно.

- В конце концов, пункты закона о гражданстве, касающиеся гражданства по рождению, являются конституционными пунктами, поэтому они выше, чем другие пункты законодательства. Тут такой закон. Также получают эстонское гражданство тысячи людей в Америке, в Канаде - люди, которые в Эстонии не жили.

Евгений и сам плоть от плоти законов: основание для гражданства у него - эстонская бабушка; для депутатского мандата - выборы… Как говорится не подкопаешься, хотя некоторые пытаются разглядеть в словах и поступках самого юного парламентария устремления папы-милллионера. Осиновский-старший - глава компании, занимающийся транзитными перевозками, один из богатейших в республике бизнесменов, то есть по-российским меркам олигарх.

- У нас такие слова не используют. - уточняет Евгений. На вопрос относительно участия отцовского капитала в продвижении сына во власть откровенно признается: - Деньгами он мне помог проводить политическую кампанию, да. А так, в Эстонии все-таки многое решает не деньги, а то, как ты можешь себя сам представить избирателям.

Тут явный намек не столько на опыт, сколько на знания: в послужном списке депутата Осиновского философский факультет Тартусского университета и степень магистра в Лондонской школе экономики и политических наук, ее он защищал по теме "Легитимность политической власти в путинской России". Можно вспомнить еще и аттестат таллинской реальной школы - свободное владение эстонским языком оттуда. Язык вообще важный момент особенно если хочешь предстать в выгодном свете перед избирателем.

Главный врач родильного отделения университетской клиники Тарту не хуже политика понимает: положительный имидж — половина успеха. А успех в медицине это прежде всего доверие пациентов. Правда, глядя на сверкающие евроремонтом коридоры и оборудованные по последнему слову техники палаты и процедурные, не верится, что кто-то может усомниться в качестве оказываемых здесь услуг. Рассказ доктора Кирсса лишь уточняет визуальный ряд: двери действуют автоматически - достаточно поднести ладонь к инфракраному выключателю, как они откроются; палаты только одноместные и двухместные - некоторые помимо отдельного санузла оборудованы специальными ваннами для стимуляции родов в воде… Все это впечатляет, но мы все-таки в ожидании эмоций из первых уст. Для этого идем к палате, где лежит пациентка из Пскова. Ни ее ни малыша нет на месте. В дальнем конце коридора завотделением узнает чьи-то силуэты и направляется в их сторону. "Ну, вот ваши земляки!" - представляют он нас супругам Устиновым. Разговор мы продолжаем уже вернувшись в палату. Молодые родители разместились на краешке двуспальной кровати. Оказывается, это не роскошь для будущих мам, а необходимость для отцов, которые желают разделить радость деторождения вплоть до каждой секунды. Для Устиновых, учитывая отдаленность Пскова, вариант как раз подходящий: Юрий не только находился все время с Марианной, но и обеспечивался питанием из столовой клинки. Первый вопрос буквально срывается с языка: во сколько обошлось такое удовольствие.

- 1250 евро… - не то вспоминая, не то уточняя у жены произносит молодой папа. И уже более уверенно дополняет рассказ: Это все вместе! С проживанием… Это анализы, прививки, сами роды, питание.

Случай супругов Устиновых не массовый, но уже вполне типичный. Рожать в Эстонии во многих отношениях выгоднее. Помимо уже упомянутых причин есть еще одна, возможна, главная: здесь - официально оговоренные цены и гарантия, что получишь полный объем услуг. В родном Пскове даже за такие деньги, уверены молодые родители, ничего подобного "и близко не было бы". Марианна, впрочем, тут же делает оговорку:

- Не то, что мы совсем негативно относимся к нашему роддому. Врачи-то они везде хорошие. Только единственное, что у нас действительно не хватает средств содержать наш роддом в должном виде. К тому же сейчас у нас там ремонт, роддом временно перенесен в здание консультации. То есть сами понимаете, да? Просто вот вынесли столы и стулья, поставили кровати с кроватками… И в этих же помещениях и родзал, и дети находятся. Словом, побоялись мы.

Реальная жизнь не то чтобы корректирует, но слегка смягчает навеянные слухами страхи. По крайней мере со стороны кажется, что все стоит на своих давно отведенных местах: старый громыхающий дверьми лифт - но ведь ездит же, возит рожениц уже не одно десятилетие, такие же по возрасту топчаны и застилающая их давно выработавшая ресурс клеенка - так ведь и с этим пока справляются, главное продезинфицировать вовремя. Женщины приехавшие сюда рожать тоже как будто не замечают очевидного. Восемь человек в палате и все на вопрос "Не трудно ли в таких стесненных условиях?" дружно качают головой: "Нормально!" Застывшая в дверях Галина Вяткина великодушно берет на себя миссию объективного судьи:

- Тяжело конечно, теснота и нас не устраивает... Здесь, по-нормальному, должно быть 4-5 от силы человек. Дело в том, что процент родов из села у нас увеличивается. А мы в родах никому не отказываем, мы принимаем всех, кто к нам едет. У нас может быть 5, а может быть и 16 родов в сутки...

Тут же всплывает тема ремонта, как еще одно оправдание дискофорта. Чтобы показать все прелести процесса в натуральную величину нас ведут даже на первый этаж. Здесь-то уж настоящая разруха: меняются коммуникации, готовятся к отделке стены и полы… Главврач охотно рисует перспективы; а вот о том, что предшествовало столь масштабному обновлению как-то не очень. Только вскользь: ремонт плановый и дело с концом. Между тем в Пскове говорят, что история со сложными родами, благополучно завершившаяся в роддоме Тарту, стала причиной не только скандальных публикаций, но и визита в перинатальный центр самого губернатора. Якобы, его впечатления оказались настолько сильными, что решение по поводу капитального ремонта объекта было принято безотлагательно. Тогда же из уст первого лица области прозвучали слова, которые были восприняты как руководство к действию: чтобы было не хуже, чем в Эстонии. Вторит этому слогану и председатель областного законодательного собрания Александр Котов.

- В рамках программы здравоохранения, которая в Псковской области осуществляется с 2011 года, будет полностью произведен ремонт Перинатального центра. Уже во второй половине следующего года он будет оснащен самым современным оборудованием. И мне кажется, что качество услуг будет там не хуже, чем в соседней Эстонии, в том же Тарту.

– А вам известно, какое состояние было до ремонта?

– Нельзя сказать, что оно было катастрофическим, но в то же время необходимость осуществления капитального ремонта существовала.

Эта расплывчатая формулировка, кажется, многое способна объяснить: как ни поверни, отвечать все равно никто не будет - ни за ремонт, ни за его отсутствие.

Для жителей Печор выезд за границу сущая формальность, не каждого даже спросят зачем. И так понятно — к родственникам или по делу. Дело не всегда ограничивается мелким экспортом топлива или другими временными заработками. Роды по другую сторону границы тоже стали обыденностью. А еще, год назад начальник погрануправления ФСБ России по Псковской области высказывал озабоченность тем, что местные парни идут служить в эстонскую армию. Наличие второго гражданства дает им такое право. Правда, с тех пор в этом ведомстве сменился начальник, а желающих поделиться насущными проблемами и вовсе не стало. В пресс-службе округа не дают развернутых комментариев, лишь уверяют: проблем с призывом нет. То же самое, после короткого званка по инстанции, подтверждает и сотрудник военкомата в самих Печорах:

- Сейчас все граждане, даже те, кто имеет двойное гражданство, стремятся служить в российской армии: что там 8 месяцев, что у нас 1 год. Разницы по срокам особой нет.

По срокам может и нет, а по условиям прохождения службы… Во всяком случае за окнами военкомата, словно другая реальность - первые же попавшиеся на встречу ребята призывного возраста искренне делятся знаниями про армию соседнего государства.

- Здесь было пару случаев, когда уходили ребята и говорили, что там в несколько раз лучше, чем в российской армии. Потому что там нормальное проживание, нормальные казармы. И зарплата приличная. - Это говорит Максим, ему до призыва пару месяцев, а пока парень работает официантом в одном из кафе. Другой, Кирилл, еще учится в школе, но от друзей постарше тоже слышал неплохие отзывы об Эстонии. Правда, у парня иные приоритеты.

- Такого патриотизма у нас тут нет: чтобы там ох, только Русь, Русь-мать и все! У меня, если бы было гражданство, поехал бы в Америку и служил бы в американской армии. Там Ирак, там денег больше платят.

Об армии Виктор знает куда больше и не понаслышке. Знаки отличия эстонской вооруженных сил у него на рабочем столе в отдельной рамочке - как воспоминание о ярком событии или впечатление об отпуске. 11 месяцев в войсках – долг, который он отдал Родине без сожаления. Говорит, что россиян с эстонскими паспортами не встречал, но слышал, что были такие в Куприяновском батальоне, который стоит на границе с Псковской областью. Как правопреемному, а главное законопослушному гражданину, ему такое раздвоение в диковинку. Хотя по-человечески готов понять сверстников: много путешествуя по России, он часто слышал о дедовщине, представить которую на эстонской почве практически невозможно.

- То есть это принципиально не возможно, - уточняет сержант запаса Шлимович. - Это благодаря тому, что срок службы составляет или 8, или 11 месяцев. В год проводится четыре призыва. То есть раз в три месяца, раз в квартал. Самые большие призывы – это июль и октябрь. То есть тогда приходит основная масса. В январе и в апреле приходят служить, может быть, две-три сотни человек, которые нужны для того, чтобы, когда в мае, когда уйдет основная масса на дембель, заполнить на один-два месяца различные наряды. Соответственно, основные массы старослужащих и новопришедших не пересекаются.

Если такая армия школа жизни, то явно какой-то другой, к которой не привыкли в России. Для Виктора например она стала подспорьем в изучении языка. До этого ни в гимназии, ни в институте никак не давался ему эстонский - не было языковой среды. Зато надев военную форму варился в ней 24 часа в сутки.

- Говорить свободно я стал где-то месяцу к шестому. Потому что вся работа происходила на эстонском языке. На русском можно было пообщаться только со своими русскими сослуживцами и то в неформальной обстановке.

Языковой вопрос в Эстонии больная тема. И не потому, что слишком запущена. Скорее дело в другом: слишком много причин мешающих ее оздоровлению. Здесь и уязвленная гордость великороссов, говорящая жесткое «нет» любым попыткам государства вовлечь национальное меньшинство в процесс интеграции; и привычная бытовая бесполезность чуждой речи — места компактного проживания русских как были, так и остаются, район Ластамяэ в Таллине так и называют - русским. Есть и такие, кто языковой антагонизм сводит к качеству обучения в эстонских школах. В стране поднялась целая волна недовольства реформой образования, целью которой многие считают устранение конкурентов, а именно школ русских, где традиционно еще с советских времен были лучшие преподаватели, а значит и ученики. Не исключено, что проведенный в соседней Латвии референдум о втором государственном языке подстегнет аналогичную инициативу и здесь. Вот только и результат будет, скорее всего, тот же. Русскоговорящих, как ни крути, меньшинство, а среди них еще так называемые «неграждане» или обладатели серых паспортов.

Вообще-то серый паспорт не приговор, есть у него даже свои преимущества: безвизовый въезд в Европу, как и с обычным, и плюс еще в Россию — это что-то вроде бонуса исторической родины, поясняет Олег Беседин. Родина географическая даже не столько отказывается видеть в нем гражданина, сколько опасается его гражданской активности. Наш собеседник - владелец единственного в Эстонии русскоязычного телеканала, рассказывает о наболевшем.

- У нас ежегодно полиция безопасности Эстонии выпускает сборник. Полиция безопасности – это как ваше ФСБ. У нас называется КаПо. В нем пишут о людях, с которыми нельзя иметь дел вообще. И это везде освещается, на всю страну, во всех средствах массовой информации. В прошлом году мое имя прозвучало в этом сборнике трижды. Я - один из самых опасных людей в этой стране, потому что я работаю на российские телеканалы и освещаю работу эстонского государства не в лучших тонах. Хотя всегда, когда мне задают вопрос, а что же ты так освещаешь? Я говорю, что я журналист, который не говорит, а снимает. Если наши политики делают какие-то непристойные вещи или говорят какую-то ерунду, то это проблема, по-моему, самих политиков или чиновников.

Ему бы плюнуть на все и уехать в ту же Россию. Только смена места жительства, считает Олег, не выход из ситуации. Друзья, родители, дом в конце концов — все ведь с собой не возьмешь. А лишаться этого даже ради права называться полноценным гражданином как-то не очень охота. К тому же формальное признание лицом неблагонадежным не влечет за собой драконовских мер - канал не отнимают, лицензию исправно продлевают, в программную политику никто не вмешивается. Что еще надо журналисту!? Олег говорит поддержка государства не помешала бы, хотя бы моральная - все-таки треть населения русскоязычные.

Сергей Чаулин ведет нас по военному кладбищу. Ради того, чтобы не допустить организованного властями переноса памятника воину-освободителю он терпел дубинки полицейских, организовывал пикеты… Все напрасно - выкорчевали из центра Таллина и установили здесь, среди могил разных времен и разных воюющих сторон. Еще один итог тех событий: некоторым особо рьяным защитникам "солдата" пришлось после этого уехать из Эстонии. В качестве примера Сергей приводит истории своих товарищей Александра Коробова и Михаила Линтера:

- От Коробова стали отказываться его постоянные клиенты. Он занимался поставками льна. Когда Александр пытался выяснить почему, люди объясняли: нам посоветовали с вами не иметь больше дела. Похожая ситуация у Линтера — магазины, которые продавали его товар тоже стали отказываться: к нам приходили люди, говорили с нами…

- Но вас же никто не тронул?

- У меня очень хороший работодатель и она свободомыслящая и независимый человек... К ней тоже приходили. Просто она хороший человек.

Можно сказать и профессия не подкачала. Инженер-теплотехник по местным меркам востребованная специальность особенно в системе ЖКХ. Правда, даже в таком качестве Сергей вполне тянет на маргинала. Страну, какой видит ее нынешнее правительство, он не приемлет. А Эстония, какой хотел бы видеть ее он - с пиететом относящейся к тому, что было в советский период, существует вне закона и вне конституции. Словно в подтверждение непримиримости существующих противоречий Сергей обращает наше внимание на вывеску при входе на кладбище.

- Вот, обратите внимание на эти слова... "В 1939 году началась 2-я мировая война. В июне 1940 года СССР оккупировал Эстонию. …летом 41-го Эстонию оккупировала Германия. Во время немецкой оккупации здесь хоронили жертв советского террора, солдат сражавшихся в эстонских частях немецкой армии." Это солдаты ваффен СС, которые как считается жертвы террора... коммунистического. И поэтому мы писали протесты, ветераны тоже писали протесты, однако никакого ответа и результата нет. Они замалчивают это и все равно стараются нас и ветеранов наших называть оккупантами. Именно мы здесь чужие, мы оккупанты

Советское прошлое стало неотъемлемой частью многих русских, проживающих в Эстонии. Поэтому то, что власти называют оккупацией, воспринимается ими как личное оскорбление. Пояснительный текст на вывеске военного кладбища лишь часть проблемы. У ветеранов великой отечественной особое возмущение вызывают встречи, широко и с помпой проводимые бывшими легионерами «Ваффен» СС. Это трудно принять, но понять, что эстонцы помнят не только будни строителей коммунизма, на самом деле не так сложно. Только за время нашего присутствия в стране, а это было всего четыре дня, я столкнулся с двумя людьми, у которых предки воевали на стороне фашистской Германии. Один из них, наш водитель, уже по дороге в аэропорт признался, просто так как будто исповедался. А другая история раскрылась задним числом, уже после встречи с человеком, который охотно говорил о неотделимости от русской культуры. Все это можно назвать парадоксами эстонской жизни, а можно и просто жизнью без прикрас. В любом случае для страны с полуторамиллионным населением политическая толерантность и межнациональный мир важны как воздух. Не случайно в феврале нынешнего года депутаты эстонского парламента приняли даже специальное заявление, в котором выразили признательность гражданам, действовавшим во имя республики как в период советской, так и фашистской оккупации. Удалась или нет очередная витиеватая попытка примирить сограждан с действительностью — большой вопрос. Сделать это подчас не удается даже близким людям.

- У меня в семье сложилась такая ситуация: отец, брат и я взяли эстонское гражданство, а мать - российское. Но ей так удобнее, она наименее адаптированный к местным условиям человек - она сама из России приехала сюда, а отец все-таки здесь родился…

Это рассказ Елены Петуховой. Она - сотрудница одного из ведущих информационных агентств Прибалтики - DELFI. Руководит русской редакцией, в том же офисе - эстонская. Хотя разницу видит только читатель, когда выбирает языковой вариант сайта в он-лайне. В обычной обстановке не сразу и поймешь, кто на кого работает: эстонский - язык делового общения и неотъемлемая часть корпоративного духа. Дух национальный каждый держит при себе. На эту тему с большой охотой рассуждает другая сотрудница агентства Маргарита Корнышева.

- Я определенно человек русской культуры, потому что так мы были воспитаны в семье. Более того, я думаю, многие русские, особенно правопреемные, которые действительно корнями уходят в первую Эстонскую республику, ощущают себя здесь таким форпостом России. Мы ощущаем это. Мы чувствуем дыхание исторической Родины, хотя конечно, идеализируем ее, наверное, без этого никак. Но это важно для нас именно в культурологическом смысле. В духовном смысле.

В деревне Городище Печорского района у семьи Корнышевых дом. Так что практический смысл тоже не отнять. Ездить приходится каждый год. И каждый год радость встречи с исторической родиной омрачается общением с консульской службой. За 20 лет, что прошли со времени установления границ и введения виз между двумя странами, Маргарита так и не смогла привыкнуть к правилам и требованиям, которые предъявляет российская сторона - они каждый раз новые. В официальных интервью с российскими чиновниками журналистка часто поднимает больную тему - спрашивает о возможности упрощения правил въезда для этнических русских проживающих не только в приграничных районах, и неизменно слышит в ответ: "Надо было выбирать правильное гражданство! Что же Вы теперь жалуетесь!?"

В самом Городище искренне не понимают в чем проблема? Если именно в документе, то почему не решить все одним махом, получив еще и российский паспорт. Тут народ попрактичнее. При этом, правда, легко обижается на упреки относительно отсутствия высоких гражданских чувств. Уже небезызвестный старожил Иван Городецкий так прямо и сказал:

- Некоторые рассуждают, что если я взял эстонское гражданство, то я Родину продал. Это лож страшная! Эстонцы может и думали, что все сразу поедут в Эстонию… - Тут он неожиданно осекся, бросив взгляд слегка в сторону, на деревенские постройки. - Правда, все люди, которые здесь жили, уехали в Эстонию… - Закончил он и вовсе неожиданным выводом. - Они уехали в Прибалтику, потому что при советской власти там лучше было. Здесь был колхоз, а там подобие колхоза. Здесь было 15-20 соток земли, а там 60 и бери сколько хочешь. Там люди жили лучше.

Лучше ли живется в Эстонии сегодня, вопрос сложный. Соседка Городецкого Евгения Подгорнова, поведавшая нам об эстонском Городище, поделилась подробностями из жизни собственных детей. Их ПМЖ Таллин, но сын вахтовым методом работает в Дании - водит многотонные фуры, внук учится в Финляндии, а дочь медсестрой устроилась… в Англии.

Заведующий родильным отделением Тартусской клиники Фред Кирсс признается, тоже ездит в Финляндию на заработки. Сейчас реже, а в 90-е годы даже финский язык выучил - думал остаться. Кажется в данную секунду мысли доктора о другом, он у стенда со статистикой рождаемости. Цифры, как говорится, не радуют. Отделение рассчитано на три тысячи родов в год, а на выходе в лучшем случае около двух. Пациентки из России погоды не делают, хотя их число неуклонно растет. А главное расширяется география - в планах на родоразрешение будущие мамы из Москвы, Санкт-Петербурга. Да что там, к нему даже из Хельсинки, записываются. Доктор проходит чуть дальше по коридору и останавливается у импровизированной "стены отзывов и благодарностей" - на растянутые в виде гирлянд нити нанизаны открытки с посланиями счастливых родителей. Фред берет первую попавшуюся, всматривается...

- Вот здесь на русском языке: "Спасибо большое всем акушерам и медсестрам…" Из города Пскова… - словно обрадовавшись он протягивает красочное послание нам - убедитесь сами.

Свою затянувшуюся экскурсию Галина Вяткина продолжает в родильном зале. Все стерильно и аккуратно, только из прошлого века. Пафос главврача понятен: работаем на том, что есть, стараемся как можем.

- А можете прояснить ситуацию с платными родами - они есть?

- Платных родов у нас нет и никогда не было!

В качестве слогана рекламной компании, может быть, сойдет и такой. Тем более что в России понятие «бесплатная медицина» на слуху еще с советских времен. Только все это известное каждому лукавство. Неожиданно главный врач сама начинает объяснять, в чем его суть применительно к данному случаю.

- …Но у нас, когда были развернуты все площади Перинатального центра, была такая услуга, которая оказывалась по добровольному медицинскому страхованию. Это были дополнительные медицинские услуги в родах.

Дополнительные услуги, как выяснилось, подразумевают, что роженицу от начала и до конца будет вести один доктор, а не несколько меняющихся в зависимости от графика работы и дежурств. Жителям Пскова это больше знакомо как сервисные роды стоимостью от 16 до 20 тысяч рублей. Не за какой-нибудь особый комфорт, всего-то - за индивидуальный подход. Что удивительно, здесь многое решают кадры, точнее, их отсутствие. Врач-реаниматолог Светалана Плисецкая откровенно признается, что в ее реанимационном отделении не хватает врачей:

- Выпуск молодых специалистов производится ежегодно. Но до мест назначения доезжают не многие, потому как находят для себя более выгодные перспективы - либо в крупных городах, либо по специальностям другим, которые, вероятно, менее ответственны и лучше оплачиваемы.

Оригинальную параллель трудно придумать и в данном случае. В том же Тарту мы встретили еще одну нашу соотечественницу из Печор. Год назад Кристина поступила в тартусский университет на отделение математики. Двойное гражданство гарантирует ей право на бесплатное образование. Главное, знать один из двух языков, на которых преподают в вузе - английский или эстонский. Но даже если с этим проблемы, каждый вновь прибывший из-за пределов республики имеет возможность пройти в течение года интенсивную языковую подготовку. Нас пустили как раз на одно из таких занятий - группа человек из двадцати парней и девушек постигает азы эстонского. Кристина одна из них. Вообще-то она оканчивала эстонскую гимназию в Печорах, есть такое учебное заведение в райцентре, но уровень явно не соответствует требованиям европейского ВУЗа. Уже по окончании пары она объясняет свой выбор:

- Тартуский университет я выбрала потому, что, во-первых, у меня есть родственники-эстонцы. Во-вторых, мне гораздо ближе ездить именно сюда, чем в любой другой город, в который я подавала документы.

- А Псков разве не ближе?

- Но тартусский университет сравним с МГУ. Намного престижнее учиться в Тарту, чем во Пскове.

Престиж - аргумент всепобеждающий. Вместе с подругой Катей, тоже из Печор, Кристина после защиты диплома думает вернуться обратно, но окончательно еще не решила. Есть время сравнить и понять, где лучше. Уже сидя за чаем на кухне студенческого вполне европейского общежития девушки вспоминают о первых впечатлениях:

- Многие преподаватели говорят на русском языке. Потому что они тут с советских времен. И большинство учились на русском языке. Поэтому они идут навстречу. Они дают материал на русском языке. Ну, если уж совсем сложно, они могут даже контрольную дать на русском языке. Чтобы было проще. - То есть вообще навстречу все идут. - добавляет Катя. - Тут большая разница с Россией.

Спорить трудно, да, пожалуй, и бесполезно. Мне только опять вспоминается молодая пара из Пскова уже в момент, когда они покидали Тарту. Счастливые лица, горящие нетерпением глаза и… обещание Марианны: непременно вернуться сюда рожать второго ребенка. За время пока она приходила в себя после родов, муж успел оформить документы на ввоз первенца в Россию. У него, пошутили родители, теперь две родины. Правда, это тот самый случай, когда ее не выбирают. Пока маленький Владислав просто ехал домой.